Комментарий к статье 112. Фактические данные, недопустимые в качестве доказательств Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан

1. Фактические данные должны быть признаны недопустимыми в качестве доказательств, если они получены с нарушениями требований настоящего Кодекса, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или нарушением иных правил уголовного процесса при досудебном расследовании или судебном разбирательстве дела повлияли или могли повлиять на достоверность полученных фактических данных, в том числе:

1) с применением пыток, насилия, угроз, обмана, а равно иных незаконных действий и жестокого обращения;

2) с использованием заблуждения лица, участвующего в уголовном процессе, относительно своих прав и обязанностей, возникшего вследствие неразъяснения, неполного или неправильного ему их разъяснения;

3)  в связи с проведением процессуального действия лицом, не имеющим права осуществлять производство по данному уголовному делу;

4) в связи с участием в процессуальном действии лица, подлежащего отводу;

5) с существенным нарушением порядка производства процессуального действия;

6) от неизвестного источника либо от источника, который не может быть установлен в судебном заседании;

7) с применением в ходе доказывания методов, противоречащих современным научным знаниям.

2. Недопустимость использования фактических данных в качестве доказательств, а также возможность их ограниченного использования в уголовном процессе устанавливаются органом дознания, дознавателем, следователем, прокурором или судом по собственной инициативе или по ходатайству стороны. Орган дознания, дознаватель, следователь, прокурор или судья, решая вопрос о недопустимости доказательств, обязаны в каждом случае выяснить, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение, и принять мотивированное решение.

3. Не могут быть положены в основу обвинения показания подозреваемого, потерпевшего и свидетеля, заключение эксперта, специалиста, вещественные доказательства, протоколы следственных и судебных действий и иные документы, если они не включены в опись материалов уголовного дела. Показания, данные подозреваемым в ходе его предварительного допроса в качестве свидетеля, не могут быть признаны в качестве доказательств и использованы против его супруга (супруги) и близких родственников, а также положены в основу обвинения подозреваемого.

4. Фактические данные, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона, признаются недопустимыми в качестве доказательств и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться при доказывании любого обстоятельства, указанного в статье 113 настоящего Кодекса.

5. Фактические данные, полученные с нарушениями, указанными в части первой настоящей статьи, могут быть использованы в качестве доказательств факта соответствующих нарушений и виновности лиц, их допустивших в ходе расследования уголовного дела.

Нормы ст. 112 УПК регулируют качество собираемых по уголовным делам доказательств, как важнейшее условие их использования в ходе доказывания обстоятельств совершенного уголовного правонарушения по делу. Законодатель довольно широко трактует признание доказательств недопустимыми, связывая их получение с такими нарушениями требований УПК, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или нарушением иных правил уголовного процесса при производстве по делу повлияли или могли повлиять на достоверность полученных доказательств, то есть их соответствие действительности. Указания на общие основания признания фактических данных недопустимыми в качестве доказательств содержатся в законодательстве, определяющем порядок уголовного судопроизводства, то есть в источниках уголовно-процессуального права (см. комментарий к ст. 1 УПК). Придавая столь большое значение качеству доказательств по делу, их допустимости и достоверности, ч.ч. 4—5 ст. 112 УПК закрепляют два важнейших правила: фактические данные, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона, признаются недопустимыми в качестве доказательств и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться при доказывании любого обстоятельства, указанного в ст. 113 УПК (ч. 4); фактические данные, полученные с нарушениями, указанными в ч. 1 ст. 112 УПК, могут быть использованы в качестве доказательств факта соответствующих нарушений и виновности лиц, их допустивших в ходе расследования уголовного дела (ч. 5).

Более того, согласно Закону РК от 6 января 2011 года «О правоохранительной службе», руководитель территориального правоохранительного органа подлежит увольнению в случаях: укрытия уголовных правонарушений от учета; совершения подчиненным сотрудником преступления, связанного с грубым нарушением конституционных прав граждан, предусмотренных Разделом II Конституции РК, установленных вступившими в законную силу судебными актами либо решениями органов уголовного преследования о прекращении уголовного дела на основе п.п. 3, 4, 9, 10, 11 и 12 ч. 1 ст. 35 или ст. 36 УПК РК; систематических дисциплинарных проступков, связанных с нарушениями конституционных прав граждан, предусмотренных вышеуказанным разделом Конституции РК (пп. 12-1 п. 1 ст. 80).

Наряду с общими правилами признания фактических данных недопустимыми в качестве доказательств (ч. 1 ст. 112 УПК) УПК выделяет квалифицированные основания признания доказательств недоброкачественными, ничтожными, не имеющими юридической силы. Они самостоятельно или в совокупности с общими и другими основаниями данной группы приводят к безусловному исключению их из дела, если фактические данные получены из источников, не указанных в УПК, и без соблюдения всех требований процессуальной формы.

Так, в основе процесса доказывания в ходе досудебного расследования находятся следственные действия, которые должны осуществляться в строгом соответствии с нормами УПК. При производстве следственных действий и в целом расследования не допускается получение доказательств путем применения различных незаконных методов ведения дознания и следствия. Поэтому, придавая важность данному обстоятельству, закон выделяет, в первую очередь, недопустимость получения фактических данных с помощью пыток, насилия, угроз, обмана, а равно иных незаконных действий и жестокого обращения (п. 1 ч. 1 ст. 112 УПК).

Конвенция ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 года определяет пытку как любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включаются боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно (ст. 1). К примеру, на незаконные методы расследования, существование признаков применения пыток или иных видов плохого обращения с участниками процесса, кроме физических и психических страданий, причиняемых пытаемому в самых различных формах, могут также указывать факты несоблюдения процессуальных стандартов со стороны дознавателя, следователя. В их числе неуведомление задержанных, заключенных под стражу об их правах; использование для целей расследования неофициальных мест предварительного заключения и ведения допросов; лишение подследственного любого общения с внешним миром, со своей семьей, защитниками, переводчиками или независимыми врачами.

Существенный вред, причиняемый неотъемлемым правам и свободам человека в результате пыток, обусловливает актуальную потребность национальной правовой системы в разработке специальной законодательной процедуры, позволяющей в максимально сжатые сроки проводить быстрое и беспристрастное расследование по уголовным делам о применении пыток в ходе уголовного судопроизводства.

В ее основу могут быть положены базовые международные стандарты в сфере расследования уголовных дел о пытках, которые закреплены в Руководстве 2000 года по эффективному расследованию и документированию пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (Стамбульский протокол). В частности, в нем определяются цели и принципы эффективного расследования и документирования пыток, регламентируются общие условия процедуры расследования (надлежащий орган расследования, порядок опроса свидетелей, нахождения и получения вещественных доказательств и т.д.). Эти принципы являются результатом трехлетней аналитической, исследовательской и редакционной работы, в которой участвовали более 75 экспертов в области права, медицины и прав человека, представляющих 40 организаций и учреждений из 15 стран мира (Принципы эффективного расследования и документирования пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания были включены в качестве приложения в резолюцию 55/89 (от 4 декабря 2000 года) Генеральной Ассамблеи ООН и в резолюцию 2000/43 (от 20 апреля 2000 года) Комиссии по правам человека, которые были приняты без голосования).

Большое значение противодействию пыткам в уголовном процессе придает Генеральная прокуратура РК, которой во взаимодействии с другими правоохранительными органами РК осуществлен ряд системных мер по повышению эффективности этой работы в правоохранительной среде (изданы соответствующие приказы, проведены обучающие семинары, разработаны методические рекомендации). В частности, в следственной работе по расследованию пыток полезны Методические рекомендации Департамента специальных прокуроров Генеральной прокуратуры РК на тему: «Особенности проведения проверок и производства предварительного следствия по делам о пытках» (Астана, 2013), а также «Методические рекомендации по расследованию уголовных дел о пытках на основе стандартов Стамбульского протокола» Академии правоохранительных органов при Генеральной прокуратуре РК (Астана, 2017).

В контексте изложенного, внимания прокурора и судьи также требует выяснение выполнения дознавателями, следователями процессуальных гарантий для особо уязвимых категорий лиц (женщин, несовершеннолетних, лиц с психическими расстройствами, престарелых, этнических меньшинств, иностранцев, лиц без гражданства, больных, лиц с иной сексуальной ориентацией, осужденных всех категорий).

Фактические данные недопустимы в качестве доказательства, если они получены с применением насилия, которое может быть как физическим, так и психическим: избиения, издевательства, проведение следственных действий в ночное время, длительный невызов на допрос лица, заключенного под стражу, оказание физического и психологического давления с целью принуждения к уступчивости во время официального допроса в периоды до, во время и после процедуры допроса, распространение сведений, которые могут причинить вред правам и интересам участника процесса и его близким.

В качестве незаконных действий рассматриваются и угрозы (запугивания): привлечения лица, его близких родственников к уголовной ответственности, применения задержания или заключения под стражу, физического насилия и т.д.

Использование обмана (введения в заблуждение) выражается в сообщении лицу ложных сведений, в сокрытии от лица его реального процессуального статуса по делу, в обещании не начинать расследования или прекратить уголовное дело, освободить из-под стражи, не тревожить близких, не сообщать по месту работы, учебы о совершенном уголовном правонарушении и т.д.

К иным незаконным действиям относится подкуп, шантаж, фальсификация доказательств, применение гипноза, разжигание и использование низменных чувств, национальной, расовой, религиозной розни и т.д.

Норма п. 2 ч. 1 ст. 112 УПК ориентирована на предотвращение случаев неразъяснения, неполного или неправильного разъяснения прав и обязанностей участнику процесса, что также может служить условием получения фактических данных, недопустимых в качестве доказательств. В этой связи УПК предусмотрена общая норма, которая обязывает органы, ведущие уголовный процесс, во всех стадиях уголовного процесса не только разъяснять права и обязанности, но и обеспечивать возможность их осуществления участниками процесса (см. комментарий к нормам ст. 110 УПК). Следовательно, каждому участнику процесса до начала процессуального действия с его участием необходимо разъяснять не только общий смысл предоставленных ему прав, но и подробно, в доходчивой форме раскрыть их конкретное содержание, а также технологию реализации. При этом разъяснение прав и обязанностей участнику процесса должно иметь место всегда, когда меняется его правовой статус в деле по мере движения уголовного дела в соответствующих стадиях уголовного процесса. В этом вопросе дознаватели, следователи допускают серьезные отступления от требований ст. 110 УПК, а суды не применяют своих полномочий в части исключения фактических данных (доказательств), полученных при таких условиях. Игнорирование органами, ведущими уголовный процесс, данного основания, невыяснение порядка разъяснения участникам процесса их прав и обязанностей в предыдущих стадиях уголовного процесса даже путем простого опроса участников процесса в судебных стадиях значительно сужает поле защиты прав его участников и не способствует правильному разрешению уголовного дела.

Серьезных нареканий в этой части заслуживают также адвокаты, которые не используют отведенного им УПК времени для доходчивого, обстоятельного разъяснения защищаемому, представляемому ими лицу его прав и обязанностей. Все это выливается зачастую в конфликты между ними и защищаемыми, представляемыми ими лицами и не способствует отношениям доверия населения к институту адвокатской деятельности в уголовном процессе.

Норма п. 3 ч. 1 ст. 112 УПК одинаково применима как к действиям должностных лиц, ведущих уголовный процесс, так и к действиям других лиц, которые вообще не имеют права производства процессуальных действий. Например, проведение процессуальных действий судьей, прокурором, следователем, дознавателем при существовании условий (обстоятельств, оснований) для их отвода по делу. Фактические данные также недопустимы в качестве доказательств, если они получены путем производства процессуальных действий по поручениям дознавателя, следователя представителями гражданского общества. Во всех приведенных случаях происходит искажение роли и назначения того или иного лица в уголовном судопроизводстве и как следствие — высокая степень презумпции недоброкачественности полученных ими доказательств. В рамках указанного основания небезразличным для судьи при подготовке дела к слушанию должно стать, наряду с выяснением вопроса о том, подсудно ли дело данному суду (п. 1 ст. 320 УПК), также и изучение вопроса о том, было ли подследственно уголовное дело органу предварительного расследования, от которого через прокурора оно поступило в суд. Судьи, как правило, не вникают в данные вопросы, хотя по расследуемому уголовному делу, особенно объединенному, часты случаи неправильного определения подследственности, и если это не письменное указание прокурора о принятии такого дела в производство органом досудебного расследования, которому оно не подследственно, — налицо явное нарушение требований п. 3 ч. 1 ст. 112 УПК и закона о подследственности уголовных дел (ст.ст. 187, 191 УПК). В отличие от предыдущей нормы норма п. 4 ч. 1 ст. 112 УПК касается всех других участников процесса (помимо должностных лиц органов, ведущих уголовный процесс), которые не могут по основаниям, указанным в законе, быть участниками процессуальных действий (см. комментарий к нормам статей Главы 11 «Обстоятельства, исключающие возможность участия в уголовном процессе. Отводы»). Такое участие нарушает принципы уголовного процесса, его объективность, что также отражается на качестве доказательств и их дальнейшей судьбе в данном деле.

Норма п. 5 ч. 1 ст. 112 УПК регулирует наиболее распространенное нарушение: отклонения от процедуры производства процессуальных (в том числе следственных, судебных) действий должностными лицами органов, ведущих уголовный процесс. Дело в том, что каждое процессуальное действие имеет цели, задачи, основания, начало и конец, круг участников, определенную последовательность производства, порядок оформления факта, хода и результатов. Словом, важно в рассматриваемом случае строгое выполнение норм УПК, регламентирующих условия, основания, последовательность осуществления и порядок оформления конкретных процессуальных (в том числе следственных, судебных) действий по делу. Например, ст. 197 УПК регулирует общие правила производства следственных действий. Или, скажем, ст. 341 УПК устанавливает правила производства процессуальных действий судьей, связанных с отложением или приостановлением уголовного дела в главном судебном разбирательстве.

На это обстоятельство указывает и Верховный Суд в Нормативном постановлении от 20 апреля 2006 года № 4 «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам» (п. 18). В частности, судам следует иметь в виду, что протоколы следственных действий составляются после начала досудебного расследования уголовного дела и в установленные законом процессуальные сроки проведения дознания или предварительного следствия. Фактические данные, полученные до регистрации заявления, сообщения об уголовном правонарушении в Едином реестре досудебных расследований, не могут быть признаны в качестве допустимых доказательств. Фактические данные, полученные после истечения срока дознания или предварительного следствия, в период прерывания сроков производства по делу без его возобновления, ознакомления подозреваемого с материалами дела, нахождения дела у прокурора с обвинительным актом, признаются недопустимыми доказательствами и т.д.

Примерами нормы п. 6 ч. 1 ст. 112 УПК являются случаи, когда свидетели, потерпевшие могут дать показания без указания источника своей осведомленности (ч.ч. 4, 5 ст. 115 УПК). Такие показания не являются доказательствами по делу. Или нет надлежащего повода и, следовательно, отсутствуют основания для начала досудебного расследования по анонимному заявлению (ч. 6 ст. 181 УПК). В судебном заседании также не представляется возможным установление источников материалов оперативно-розыскной деятельности, приобщенных к уголовному делу, если это не сделано в ходе досудебного расследования с соблюдением требований их ввода в уголовное дело (ст.ст. 238–239 УПК).

Норма п. 7 ч. 1 ст. 112 УПК исключает применение в ходе доказывания методов, которые противоречат современным научным знаниям. УПК разрешает использовать в процессе доказывания научно-технические средства и признает их допустимыми, если они прямо предусмотрены законом или не противоречат его нормам и принципам; научно состоятельны; обеспечивают эффективность производства по делу; безопасны (ст. 126 УПК). И, наоборот, фактические данные недопустимы в качестве доказательств, если средствами их получения служили приемы и методы псевдонаук, например, физиогномии — учения о выражении человека в чертах лица и формах тела; френологии — учения о связи между формой черепа и психическими особенностями человека, его темпераментом, психотипом; хиромантии — гадания по линиям и бугоркам на ладонях рук; оптографии — учения о возможности сохранения отпечатка внешности убийцы в глазах убитого и т.д.

Понимание норм ч.ч. 2—3 ст. 112 УПК нашло свое отражение в Нормативном постановлении Верховного Суда от 20 апреля 2006 года № 4 «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам», в котором излагается механизм исключения фактических данных, недопустимых в качестве доказательств, из материалов уголовного дела (п.п. 5—6). В частности, суд вправе признать доказательство недопустимым по собственной инициативе или по ходатайству сторон. Ходатайство участника процесса о признании доказательства недопустимым и его исключении должно быть мотивированным и может быть заявлено на любой стадии судебного разбирательства в письменной (приобщается к делу) или в устной (заносится в протокол судебного разбирательства) форме. Решение суда по ходатайству о признании доказательства недопустимым, заявленному в стадии предварительного слушания дела или судебного следствия, после исследования и оценки оспариваемых доказательств должно быть мотивировано в приговоре или постановлении суда. Если ходатайство заявлено в ходе судебного следствия и нет необходимости в дополнительной проверке оспариваемого доказательства, то суд в совещательной комнате вправе вынести по этому вопросу постановление. Если ходатайство об исключении доказательства как недопустимого заявлено подсудимым, его законным представителем, защитником по мотиву получения его с нарушением требований закона, то эти доводы опровергаются государственным обвинителем. Если ходатайство по указанным основаниям заявлено государственным обвинителем, частным обвинителем, потерпевшим, гражданским истцом и ответчиком (кроме подсудимого, его законного представителя и защитника) и их представителями, то доказывать свои доводы должен заявивший их участник процесса.

В указанном Нормативном постановлении Верховного Суда (п. 24) судам предлагается принимать все меры по проверке заявлений сторон о применении незаконных методов следствия (дознания) при собирании и закреплении доказательств. Истребованные материалы проверки в ходе досудебного производства по делу и данные, полученные в судебном разбирательстве по этому заявлению, судам предлагается исследовать и оценивать в совокупности. При отсутствии в материалах дела сведений по результатам проверки заявлений подсудимого, других лиц, участвующих в деле, о нарушении их прав в ходе досудебного расследования (непредоставление защитника, принуждение к даче показаний, введение в заблуждение, применение пыток, неоказание медицинской помощи и т.д.) и при невозможности проверить их в полном объеме в судебном заседании, суд вправе вынести в адрес прокурора постановление о представлении соответствующего заключения с материалами проверки доводов заявлений. При подтверждении применения незаконных методов следствия (дознания) суды должны признать полученные при этом доказательства недопустимыми. Сведения о фактах нарушения закона сообщаются прокурору в частном постановлении суда для принятия мер к виновным лицам.

Невключение в опись материалов уголовного дела источников доказательственной информации, перечисленных в ч. 2 ст. 111 УПК, исключает их использование в общем массиве доказательств подозрения, обвинения по делу (ч. 3 ст. 112 УПК). Это может быть и следствием невнимательности, и следствием злоупотреблений должностных лиц органов, ведущих уголовный процесс.

По этому поводу Верховный Суд в Нормативном постановлении № 3 от 13 декабря 2013 года «О применении в уголовном судопроизводстве некоторых норм законодательства, регламентирующего вопросы защиты государственных секретов», в частности, прямо указал, что органы уголовного преследования приобщают к уголовному делу материалы оперативно-розыскной деятельности в качестве вещественных доказательств и (или) документов в соответствии со ст.ст. 118 и (или) 120 УПК и с соблюдением требований ст.ст. 47, 97 УПК. Включение вещественных доказательств и документов, полученных по результатам оперативно-розыскной деятельности, в опись материалов уголовного дела является обязательным. Несоблюдение указанных в настоящем пункте предписаний уголовно-процессуального закона в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 112 УПК РК влечет признание фактических данных, полученных в ходе оперативно-розыскной деятельности, недопустимыми в качестве доказательств (п. 12).

Кроме того, закон особо подчеркивает, что не могут быть положены в основу подозрения либо использованы против супруга (супруги) и близких родственников показания подозреваемого лица, которое допрашивалось не в данном качестве, а в качестве свидетеля, хотя в момент допроса имелись доказательства его причастности к совершенному уголовному правонарушению (ч. 3 ст. 112 УПК). Вместе с тем показания такого свидетеля могут быть в определенных пределах использованы для доказывания иных обстоятельств дела. Это право органа, ведущего уголовный процесс (ч. 2 ст. 112 УПК).

Законность и обоснованность процесса доказывания обстоятельств совершенного преступления охраняются нормами УК, которыми установлена уголовная ответственность за пытки (ст. 146), за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 412), за заведомо незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 413), за заведомо незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст. 414), за принуждение к даче показаний (ст. 415), за фальсификацию доказательств и оперативно-розыскных материалов (ст. 416).

Установленная вступившим в законную силу приговором суда заведомая ложность показаний потерпевшего или свидетеля, заключения эксперта, а равно подложность вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов или заведомая неправильность перевода, повлекшие за собой постановление незаконного или необоснованного приговора или постановления, а также преступные действия должностных лиц органов уголовного преследования являются основаниями возобновления производства по делу по вновь открывшимся обстоятельствам (п.п. 2 ч. 2 ст. 499 УПК).

Примечание: я исправил очевидные ошибки распознавания текста и орфографию, но не стал исправлять возможные юридические неточности исходного комментария или актуальность приведённых норм законодательства. Также сохранил исходную нумерацию, включая имеющуюся в тексте нумерацию подпунктов. 

Комментарий 2020 года к Уголовно-процессуальному Кодексу Республики Казахстан от Когамова Марат Чекишевича, доктора юридических наук, почетный юрист Казахстана, профессор, академик Казахстанской национальной академии естественных наук, Заслуженный работник МВД Республики Казахстан. 

Конституция Закон Кодекс Норматив Указ Приказ Решение Постановление Адвокат Алматы Юрист Юридическая услуга Юридическая консультация Гражданские Уголовные Административные дела споры Защита Арбитражные Юридическая компания Казахстан Адвокатская контора Судебные дела Декларация Указ Приказ Постановление Решение Доклад Заключение Заявление Заключение Конвенция Контракт Меморандум Методика Нормы Нота Правила Программа Устав Хартия Статья Комментарий Резолюция Регламент Протокол Проект Программа Правила Послания